Ребята встали.

-- Я тебя предупредил,-- улыбнулся Том солдату,-- буду ждать тебя на улице.

-- Убирайся к своей мамочке, попроси ее, пусть сменит тебе пеленки,-ответил солдат и грузно опустился на свое место.

В фойе билетер выдал каждому по тридцать пять центов из собственного кармана, заставив расписаться на квитанциях, чтобы потом предъявить их владельцу кинотеатра. Том поставил подпись своего учителя по алгебре, а Клод -- президента банка своего отца.

-- Чтобы больше духу вашего здесь никогда не было,-- пригрозил им билетер.

-- Кинотеатр -- общественное место,-- нагло напомнил ему Клод.-- Только попытайтесь не пустить! Я пожалуюсь отцу!

-- Кто твой отец? -- с беспокойством спросил билетер.

-- Увидите сами кто! Придет время, узнаете! -- дерзко заявил Клод.

Они нарочито медленно вышли из фойе. На улице они, хлопая друг друга по спине, громко рассмеялись.

Было еще рано, киносеанс будет еще продолжаться с полчаса. Они зашли в вагон-ресторан, расположенный через улицу, и заказали себе по чашке кофе с пирожком на деньги, полученные от билетера. За стойкой работал радиоприемник. Диктор говорил о том, каких успехов за этот день удалось добиться американской армии в Германии, о вероятном решении верховного немецкого руководства отвести войска в Альпы и оттуда оказывать сопротивление наступающим войскам союзников.

Том, скорчив на своем круглом детском лице болезненную гримасу, слушал сообщение. Как ему надоела эта война. И даже не сами боевые действия, а тот постоянный треп о том, какие высокие идеалы отстаивают на фронтах эти храбрые американские парни, какие жертвы они приносят на алтарь победы. Эти разглагольствования просто выводили его из себя. Им никогда не удастся заполучить его в армию.

-- Эй, леди,-- крикнул он официантке, которая стояла и полировала ногти,-- нельзя ли включить музыку? -- Ему вполне достаточно этого патриотического трепа, который он постоянно слышит дома от сестры с братом.