А когда жена поручала купить хлеба, ему жалко было брать этот Божий дар в руки, неизменно пахнущие его работой, и мы, мальчишки, видели, как он ладонью катит буханку по парапету каменного моста, точно ребята, катающие обруч, и мальчишки кричали ему вслед, потому что никто из нас не понимал, зачем пан Ружичка возит перины на телеге и катит хлеб по парапету... А как-то летом, когда жители городка с детьми купались на отмели, пан Ружичка вывел своих коз и погнал их прямо в толпу купальщиков, козы воняли, а пан Ружичка, засучив штанины, скреб коз щеткой, и клочья шерсти с козьими орешками вместе с вонью неспешно плыли туда, где под вечер купались люди, и пан Шуга начал ругать пана Ружичку, а тот закричал в ответ, что, мол, от его коз пахнет куда меньше, чем от их нужников, которые он, пан Ружичка, выгребает вот этими самыми руками. Тогда пан Шуга прямо в одежде вбежал в воду, и они с паном Ружичкой вцепились друг другу в глотки, после чего оба свалились на мелководье, но пан Ружичка одержал верх, потому что хмель придавал ему сил... А однажды, когда горожане загорали на берегу реки на лужку, принадлежавшем пану Ружичке, тот выгнал на травку своих гусей, и они загадили этот лужок так, что лечь позагорать уже было некуда, и пан Ружичка принялся вращать глазами и гнать всех с лужка, вытягивая свою длинную шею... шея у пана Ружички была как у индюка, и когда женщины завопили, мол, что это вытворяют его гуси на лужку, пан Ружичка страшным голосом прокричал: "Да вы знаете, что вы, бабы, такое?" И сам себе ответил с ужасным хохотом: "Дерьмо!" И он так рассвирепел, что все купальщики разбежались, и только я остался лежать на краешке его лужка, потому что гусиный помет мне не мешал, пан Ружичка склонился надо мной, а я от страха был не в силах убежать, и он вперил в меня безумный испепеляющий взгляд и закричал на меня,