— Зачем ты привела его сюда? Я же тебе объяснил…

— Он не пожелал сказать мне, в чем дело. А поскольку в усадьбе ничего не происходит… — Она резко пожала плечами. — После твоего выступления на конференции устроить встречу было бы нелегко.

Он поднял руку и принялся теребить бороду.

— Значит, конференция еще не открылась?

— Нет. Все так, как ты и предполагал: Кимани задерживается.

Он кивнул.

— Стало быть, он не намерен позволить им смотреть Серенгети. Жаль, что я не смог поговорить с Майной или Нгуги в Найроби. Если б мне удалось встретиться с ними или выступить по радио… — Он стоял, поглаживая бороду и глядя на меня в глубокой задумчивости. — Вы с телевидения, мистер Тейт? Так, кажется, вы сказали в вашем письме. Я полагаю, у вас есть с собой камеры?

— Да, в усадьбе.

— Вы хотели бы поснимать Серенгети вместо того, чтобы торчать на открытии конференции? — Он вытащил из кармана линялой охотничьей куртки трубку, приблизился и, присев возле меня на корточки, начал набивать ее. Табак он доставал из кисета, сшитого, судя по виду, из шкуры леопарда. — Раз уж вы здесь…

Он следил за мной, и я смутился под холодным взглядом этих бледных глаз.

Мтоме наполнял кружку из закопченного чайника, а я молчал, думая о том, насколько, должно быть, одиноко чувствует себя этот человек, за которым охотится служба безопасности. Он набивал трубку долго и неторопливо. У него были необыкновенно крупные, сильные руки с густой сеткой вздутых вен. За все время он ни разу не отвел глаз от моего лица. Наконец ван Делден сказал:

— У вас хватит смелости попытать счастья? Но есть… риск.

— Мне еще не доводилось делать выбор такого рода.

Он издал смешок, больше похожий на лай,

— Что ж, по крайней мере это честный ответ.

Ван Делден потянулся за кружкой, которую подал ему Мтоме, и выпил ее до дна.