— Возможно, это рука моей матери. Он мало что оставил ей на жизнь, и публикация в Англии не могла бы ей повредить.

Больше ван Делден ничего не сказал. Он сидел, пил чай, погрузившись в раздумье. Потом вздохнул:

— Теперь уже никто не увидит его находок. Весь тот район закрыт. — Он поставил кружку и взглянул на часы. — Вам пора идти, если хотите поспеть к ленчу.

Может быть, когда все это кончится и жизнь вернется на круги своя… — Тут он рассмеялся и пожал плечами. — Когда я возвращусь на Ла-Диг, пришлите мне перевод. А лучше приезжайте навестить меня. Животных там нет. но птицы занятные. К рассвету я рассчитываю добраться до озера Ндоло.

Он проводил нас до ручья. Скалистая гора на краю равнины была едва видна. Она мерцала в знойном мареве.

— Запомните: если на выходе с территории усадьбы вас заметят, если окликнет кто-нибудь из солдат, не приходите. И для ваших соседей по комнате надо придумать убедительное объяснение вашему отсутствию. — Он взглянул на небо. — Лучше захватите непромокаемую одежду, скоро опять польет. Будь осторожна, То-то, — добавил он, потрепав дочь по плечу.

— Ndio, Тембо. — Она засмеялась, как мне показалось, от радостного волнения.

Ван Делден повернулся и помахал рукой.

— Значит, встречаемся около двух часов ночи.

И он легкой походкой зашагал по люгге. На нас он не оглянулся.

Я валялся на койке, но не мог уснуть из-за шума: делегаты болтали и спорили, возобновляя старые знакомства, завязывая новые.

В начале пятого над усадьбой низко пролетел легкий самолетик, а спустя полчаса министр уже фотографировался рука об руку с председателем конференции, сэром Эдмундом Уиллоби-Блэйром. Рядом с огромным белокурым председателем Кима ни казался совсем крошечным, но нехватку роста он восполнял энергией; движения его были проворны и полны жизни, на широкой и плоской физиономии то и дело вспыхивала веселая улыбка.