Сначала я подумал, что где-то что-то сорвалось и Каранджа прикатил, чтобы увезти нас обратно в охотничий домик. Потом я увидел, что второй африканец — Мукуйга и что в руках у него винтовка.

— Ладно, Каранджа, — донеслось из кузова. — Теперь ты можешь ехать и сзади.

И Корнелиус ван Делден вышел из-за борта машины.

— Никаких осложнений с патрулем? — спросила его дочь.

Он засмеялся.

— А его не было. Я так и предполагал, учитывая дождь. Однако на всякий случай усадил за руль Каранджу, — ван Делден повернулся ко мне. — Вы поедете в кузове. Мукунга!

— Ndio, бвана?

— Отправляйся в кузов вместе с Каранджей. Глаз с него не спускай.

Каранджа слез с водительского места и растерянно стоял на дороге рядом со мной. Самодовольства, которым он щеголял в усадьбе, как не бывало.

— Мистер ван Делден, — голос его звучал нервно и визгливо, — я думаю, мне лучше шагать обратно. Вы миновали моих солдат, и…

— Ты всегда звал меня Тембо. Помнишь?

— Да, Тембо. Но меня хватятся, и как я объясню министру…

Какое-то мгновение мне казалось, что Каранджа вот-вот бросится наутек. Я стоял совсем рядом с ним и видел белки его глаз — он лихорадочно озирался вокруг и часто дышал. Мукунга тоже это почуял и снял винтовку с предохранителя.

— Поехали, парень, не рыпайся, — сказал ван Делден спокойно, словно увещевая какого-нибудь зверька, и, кажется, до Каранджи дошло. Напряженность разрядилась.

— Ладно, Тембо… — Он повернулся и послушно полез в кузов.

— Давайте вашу камеру, — сказал мне ван Делден. — Дорога тряская.

Не знаю, каково было в кабине, но уж в кузове-то трясло вовсю. Через люггу ван Делден проехал медленно, но как только мы взобрались на лежавший за ней склон, он, наверное, попросту вдавил педаль в пол.

Снова полил дождь. Дорога стала еще хуже, и у нас едва хватало сил цепляться за борт. Один раз ван Делден притормозил, высунулся в разбитое окно и крикнул: