Петрович ответил не сразу.
— У нас с Матвеевной и старший, Иван, на границе служил. В сорок первом. В Белоруссии.
— Погиб?
— Да. И невестка с внучком погибли. Бомба прямиком в заставу угодила...
«И на Тихом океане свой мы начали поход...»— пели курские и полтавские комсомольцы.
Глава первая Остров спокойствия
После напутственных прощальных речей грянул марш. Было пасмурно, и медь оркестра не блестела, а лишь тускло отсвечивала. Взволнованные, радостно возбужденные матросы и старшины, отслужившие на Курилах свой срок, спустились на катер. Последним спрыгнул с пирса старшина 1-й статьи Алексей Кирьянов. Зарокотал мотор, катер рванулся вперед, оставляя за кормой пенистые водоворотики.
Провожающие замахали платками, фуражками, бескозырками: «Счастливого пути! Пишите!»
С катера в ответ: «Счастливо оставаться! Не поминайте лихом!..»
Рядом с Самсоновым, который заезжал на остров, чтобы хоть часок, пока шла разгрузка, повидаться со старыми друзьями, на корме стоял Кирьянов. Он крутил над головой мичманку, и я подивился, что на лице его нет и тени радости. А ведь он тоже возвращался домой.
Маринка прильнула к Баулину, горько заплакала.
— Ну что ты, доченька, ну что ты, не плачь,— успокаивал ее капитан 3 ранга.
— Мы так любили друг друга!— вымолвила девочка.
Катер шел ходко и минут через пятнадцать привалил к стоящему на внешнем рейде «Дальстрою», тому самому «Дальстрою», который привез на остров Н. продовольствие, новый опреснитель морской воды, несколько станков, книги, посылки и почту.
Провожающие не расходились, с невольной грустью глядя, как с борта парохода спустили трап, как едва заметные фигурки людей поднялись на палубу, как наконец, выбрав якорь, «Дальстрой» попрощался протяжным басовым гудком и взял курс на север.