— Гавань приличная,— согласно кивнул Самсонов и обернулся ко мне: — Придете на Н., не забудьте расспросить Баулина, как он выбрался из объятий «Надежды».
«Дженни», «Надежда»... Трудно сказать, почему Надежда или Дженни должны обозначать ураганные ветры, грозовые ливни и гигантские волны, но факт остается фактом — именно женские имена присваиваются разрушительным тайфунам, проносящимся над Тихим океаном...
Я покосился на анероид: и на нашей широте синяя стрелка упала до семисот тридцати миллиметров.
. К ужину в кают-компании собралось всего десятка три пассажиров. Тарелки подпрыгивали в гнездах; ложки и ножи с вилками норовили ускользнуть к соседям. Занавески съезжали с иллюминаторов то вправо, то влево, и в черных кругах раскачивались созвездия.
Общий разговор не клеился. Даже рыбаки поглощали свои порции молча. Петрович и Матвеевна не появлялись.
После ужина Самсонов предложил подняться на пару минут в рулевую рубку.
— Держитесь за леер,— положил он мою ладонь на протянутый над палубой трос.
Если в иллюминаторах кают-компании качались Большая и Малая Медведицы, то здесь ходуном ходило все звездное небо. По-видимому, «Дальстрой» взял круче на восток — вдобавок к килевой началась и бортовая качка.
— Похоже, что «мисс Дженни» заденет «Дальстрой» своим шлейфом,— встретил нас в рубке капитан.
— Где находимся?— спросил Самсонов.
— На подходе к траверзу мыса Сякотан-Мисаки. Через час—полтора должны быть в Отару. Если поспеем. Японское радио прекратило все передачи. Одни сводки об атмосферном давлении, скорости ветра и трассе тайфуна.
Капитан повернулся к подвахтенному:
— Команде приготовиться закрыть вентиляторы.
Самсонов тронул меня за локоть:
— Пойдем поспим. Тут мы лишние...
Спать, ожидая тайфун! Из чего только сделаны нервы у моряков?
...Мне и в голову не приходило дотоле, что стальной корабль может издавать столько разных звуков: «Дальстрой» скрипел, дребезжал, трещал, скрежетал, стонал.