А предводители дрались на настоящей дуэли — дуэли саблями и верхом! Сражались они со смертоносной серьезностью, стремясь убить друг друга, и не обменивались ни словом.

Но вот в схватке наступила пауза.

Капитан Деверо, ранее сражавшийся лицом к луне, проскакал мимо противника, развернулся и занял превосходящую позицию. Замахнувшись саблей, он готов был опустить ее на плечо офицера-конфедерата — но рука у него застыла, словно парализованная!

Луна осветила лицо противника и выдала ужасную тайну.

Он сражался с собственным братом!

— Боже мой! — ахнул он. — Уолтер Деверо! Брат, это ты!

— Да, Уолтер Деверо, — воскликнул офицер-конфедерат, — но я тебе не брат! Мой брат не может носить синий мундир федералистов! Спускайся и сними мундир, или я зарублю тебя!

— О, Уолтер, дорогой Уолтер! Не говори так! Я не могу сделать, как ты говоришь, не могу! Пробей мне сердце — я не могу тебя убить!

— Не можешь, щенок! Не смог бы, даже если бы попытался! Уолтер Деверо рожден не для того, чтобы быть убитым предателем своей родины — и не аболиционистом-янки!

— Я этот янки! — крикнул всадник, неожиданно появившийся среди деревьев. Одновременно с криком раздался пистолетный выстрел.

На мгновение противники и их лошади окутались дымом. Когда он рассеялся, офицер в сером мундире лежал на земле. Его лошадь галопом ускакала в лес, за ней скрылись еще несколько с всадниками.

Смерть командира вызвала панику среди конфедератов. Те, что еще были в седлах, разворачивали лошадей и скакали прочь. Около десяти было убито, столько же попали в плен к разведчикам.

Гарри Деверо выглядел так, словно он тоже получил смертельный удар. Спрыгнув с седла, он, шатаясь, направился туда, где лежал его брат, и склонился к нему в горе. Ему не нужно было осматривать тело, чтобы понять, что в нем нет жизни. Лунный луч, пробившись сквозь древесную листву, упал на остекленевшие глаза, на оскаленные в гримасе смерти зубы...