- Политические деятели и чиновники - совершенно безнадежные люди, от них ждать нечего.

Сесилия выпрямилась.

- Вы так думаете?

- Я только что разговаривала с мистером Бэлидайсом. Он утверждает, что искусство и литература должны быть поставлены на совершенно новую основу.

- Вот как? Это вон тот забавный человечек?

- По-моему, он феноменально умен.

- Да-да, я знаю, знаю, - быстро ответила Сесилия. - Разумеется, необходимо что-то сделать.

- Все мы, по-видимому, так считаем, - сказала миссис Таллентс-Смолпис несколько рассеянно. - Ах да, я хочу спросить вас. Я тут побеседовала с восхитительным субъектом - знаете, из тех, каких видишь в Сити, - их там тысячи, и они все в таких добротных черных пальто. Познакомиться с подобным человеком в наши дни - редкость. Очень освежающе действует - у них такие простые, бесхитростные взгляды! Вот он, стоит как раз позади вашей сестры.

Нервный жест, вырвавшийся у Сесилии, подтвердил, что она узнала человека, на которого указывала миссис Таллентс-Смюлпис.

- А, это мистер Пэрси. Понять не могу, почему он у нас бывает.

- Он просто восхитителен, - проговорила миссис Таллентс-Смолпис мечтательно.

Ее темные глазки, словно пчелы, полетели снимать мед с этого нового цветка - широкоплечего мужчины среднего роста, одетого очень тщательно и чувствующего себя, как видно, не совсем в своей тарелке. На губах его, украшенных усами, застыла улыбка; жизнерадостная физиономия была румяна, лоб не отличался ни чрезмерной высотой, ни шириной, но челюсть была внушительная. Волосы у него были светлые и густые, глаза серые, маленькие и проницательные. Он рассматривал какую-то картину на стене.

- Нет, право же, он восхитителен, - повторила миссис Таллентс-Смолпис негромко. - Он, оказывается, даже не подозревает о существовании такой проблемы, как проблема неимущих классов.

- Он вам рассказывал, что купил картину? - спросила Сесилия мрачно.