Королева Сирина отвернулась, не в силах видеть это жестокое представление. Гаэль наклонился к жене, словно утешая, и шепотом, чтобы слышала только она, сказал:

— Слушай и постарайся не показать своего удивления. Помнишь нашего славного певчего дрозда Рэльфа? Рэб передал мне через него, что выдры будут ждать нас сегодня во рву с водой — мы должны пойти с Мутой, когда она поведет Трюфэна спать после обеда. Рэльф повесит на окно над подъемным мостом красную скатерть, чтобы Рэб понял — мы идем. Когда выйдем из зала, смотри: на каком окне красная скатерть — из него-то мы и выпрыгнем. А потом выдры отведут нас в безопасное место…

Трюфэн не мог понять, почему Мута веселится одна, — ведь они всегда играли вместе. Увидев, как она пляшет, малыш рассмеялся — так это игра! Он принялся скакать около барсучихи, хлопая лапами под музыку.

Мута подняла голову и весело ему улыбнулась. Они стали плясать вместе, подскакивая и прыгая то вперед, то назад. Когда Мута наклонилась к Трюфэну, он стянул с нее колпак и стал им размахивать. Колокольчики звенели, а бельчонок громко кричал:

— Быстрей! Быстрей! Еще!

Нагру кинул в Сильваморту черносливину и презрительно сказал:

— Ну, ты ухитрилась осчастливить и барсучиху, и детеныша! Смотри, как скачут! А теперь скажи-ка мне, кто глупее: ты или барсучиха?

Сильваморта швырнула в Йохэла деревянную миску:

— Прекрати играть, идиот! Музыка стихла.

Воспользовавшись моментом, Сирина поспешила к малышу. Она подняла своего сына, подхватила за лапу Муту и заторопилась к выходу. Гаэль подошел к ним:

— Трюфэн, тебе пора спать. Мама и папа пойдут с тобой.

Они уже почти дошли до двери, когда раздался крик Сильваморты:

— Стоять!

Нагру лениво кинул в супругу еще одну черносливину:

— Пусть идут. Бежать им некуда! Сильваморта вскочила, ее глаза сверкали.

— Прекрати швырять в меня черносливом, пятнистый! Я скажу, когда им можно идти!