- Я сказала маме, - процедила она и нахмурилась.

- Что сказала? - спросил Тед. - Слушай, а ведь я, кажется, спас тебя; -ты же могла утонуть!

- Конечно, спас! - ответила Мэри. - Я сказала ей, чтобы она оставила тебя в покое. - Девочка вдруг рассвирепела.- Они все должны... должны оставить тебя в покое!

Между ними был заключен тесный союз. Тед вносил в него свою лепту. Он обладал воображением и мог придумывать множество рискованных затей. Мать, по-видимому, передала все отцу и Дону, старшему брату. В семье обозначился новый подход - оставлять эту пару в покое; таким образом, детям было как бы предоставлено новое жизненное пространство. Какие-то преграды расступились перед ними. У них был свой внутренний мирок, постоянно, ежедневно создаваемый заново, и они теперь чувствовали себя в нем более уверенно. Обоим детям казалось - они не могли бы выразить свои чувства словами, что, находясь в своем, ими самими создаваемом маленьком мире, дающем им новую, надежную защиту, они могли внезапно выглянуть оттуда и по-новому увидеть происходящее в большом мире, принадлежащем другим людям.

О нем им стоило подумать. На него стоило посмотреть, он был полон всевозможных столкновений: в семье, на ферме, в доме... На ферме откармливали телят и годовалых бычков, отправляли на рынок больших, тяжеловесных быков, объезжали жеребят для работы для верховой езды; позднее, зимой, там рождались ягнята. Та сторона жизни, которая касалась людей, была более сложна, для ребенка часто непонятна, но после разговора с матерью на крыльце в тот дождливый день Мэри. казалось, что они с Тедом чуть ли не образовали новую семью. Все имевшее отношение к ферме, к дому, к дворовым постройкам доставляло им теперь больше удовольствия. Возникла новая свобода. Под вечер дети шли по шоссе, возвращаясь, домой из школы. По шоссе шли и другие дети, но Тед и Мэри старались либо обогнать их, либо отстать от них. Они строили планы.