Чтоб сделать цезаря игрушкой чуждой воли?

Ужель растлителей средь ближних не нашлось

И меж изгнанников {52} отыскивать пришлось?

Был Клавдий окружен угодливой толпою,

Льстецов не перечесть, а нас, ты знаешь, двое.

Им было б на руку, чтоб твой державный сын

Беспомощным юнцом остался до седин.

Чем недовольна ты? Везде и всюду в Риме,

Как имя цезаря, чтут Агриппины имя.

Ты тем уязвлена, что он к твоим ногам

Державу не кладет и управляет сам?

Он к матери своей питает уваженье,

Но уважение не значит униженье!

Нет, нерешительный, робеющий Нерон

Не станет Цезарем, хотя и цезарь он.

Рим счастлив, что теперь отпущенник в опале:

Те трое {53} столько лет его порабощали,

Но император наш ему права вернул,

И, спину распрямив, всей грудью Рим вздохнул.

Жестокая пята народ не попирает;

На поле Марсовом собравшись, избирает

Он магистратов сам; в нем ожил вольный дух;

Склоняет цезарь наш к легионеру слух

Он знает, быть вождем один лишь тот достоин,

Кому и честь, и жизнь вручает слепо воин;

Тразея доблестный в сенате вознесен;

Ведет когорты в бой отважный Корбулон; {54}

Не оклеветанный, а клеветник в пустыне...

Что ж, если к нам двоим Нерон не глух и ныне,

Какая в том беда! Мы не жалеем сил,

Чтоб цезарь был могуч, а Рим свободен был.

Но Римом управлять Нерон и сам умеет

Ему покорен Бурр и наставлять не смеет.

Пусть будут пращуры примером для него,

Пусть внемлет голосу лишь сердца своего!

В нем добродетели - как звенья цепи длинной:

Им крепнуть день за днем, година за годиной.

Агриппина

Хотя доверия в тебе к Нерону нет,

Ты чаешь, что спасешь его и Рим от бед,

И радует пока тебя твое творенье.

Нерон во всех делах достоин одобренья!