Сейчас Затейник держал его за руку и выглядел очень строгим. А Арканя выглядывал из-за угла дома. Он в живот не ткнулся, рядом пробежал.

— Извините, дяденька Затейник, — попросил Егор.

— А вот не извиню, — сказал Затейник. — В милицию тебя сдам за хулиганство.

— Не надо, — прошептал Егор. — Мы ведь, дяденька, не насовсем из школы убежали.

— Значит, из школы всё-таки убежали, — произнёс тот, не обратив внимания, что «не насовсем». — Пойдёмте-ка со мной.

— Куда, дяденька Затейник, вы меня повели? — спросил Егор.

— Куда надо, туда и повёл, — ответил Затейник.

Арканя нагнал Егора и зашагал с ним рядом.

— Куда тебя ведут? — шёпотом спросил он.

— Не знаю, — так же шёпотом ответил Егор. — Говорят, куда надо. В милицию, наверное.

— Я подсмотрю, где ты будешь сидеть, и спасу тебя. У меня верёвка есть толстая.

— Может, меня в подвал посадят.

— Я решётку ночью распилю, — пообещал Арканя. — Коня где-нибудь достану. Ты прыгнешь на коня — только тебя и видали.

— Если коня не достанешь, то на лодке. Можно до самого моря доплыть.

Мальчики время от времени посматривали на Затейника: слышит или не слышит, о чем они шепчутся? Идёт, насвистывает, но Егора крепко за руку держит.

Они пересекли Вторую линию, а потом свернули на тропинку, которая вела прямо к дому, где жил Егор. Никак не убежишь.

Деревянный дом пристроился на самом берегу Камы. Ещё издали Егор увидел бабушку Груню. Она стояла на крыльце. Это ничего хорошего не предвещало. Когда бабушка сидела на скамеечке и вязала, Егор обычно радостно кричал:

— Ура, бабушка! — и, подстегнув под собой невидимого коня, взмахнув невидимой саблей, мчался к ней красным конником.

Но если она стояла на крыльце — значит, ждала Егора, высматривала.

— Отпустите меня, дяденька Затейник, — жалобно попросил Егор. — Меня бабушка ждёт не дождётся, вон на крыльце стоит.