Чарли низко поклонился судье (и тот настолько удивился, что поклонился в ответ), затем (уже не так низко)

поклонился присяжным, одарил их покоряющей улыбкой и, скрестив ноги, сел. В миг озарения он постиг, что суд несчастен, суд изнывает от скуки, а Чарли знал:

единственное лекарство от скуки - это купить что-нибудь. Вся страна с ума сходит от скуки, потому что обречена считать каждый пенс. Выразите вашу веру в жизнь и обязательно купите интерес к предстоящим событиям!

И Чарли принялся соблазнять присяжных своей басней, на которую не поддался бы ни один юрист. Он отвечал не на те вопросы, что ему задавали, а на те, что должны были задать, он распоряжался вопросами, словно они были всего-навсего словами поощрения со стороны доброго слушателя. Он точно показал, при каких обстоятельствах произошел несчастный случай, и при этом так расхаживал, так жестикулировал и так великолепно играл голосом, что даже судья заинтересовался предлагаемым товаром. Чарли добавил несколько забавных реприз о совете графства и состоянии дорог, о привычках ирландских водителей и - совершенно пренебрегая предупреждением Кронина, - также о нетрезвости кучера. Дан вскочил и запротестовал, но судья еще не простил ему недавней дерзости и приструнил его. Судья заявил, что Чарли производит впечатление честного и наблюдательного человека, а правдивость его показаний всем видна, а главное - отчетливо слышна.

Даже когда Дан приступил к перекрестному допросу, Чарли нимало не смутился. Наоборот. Дан больше не казался ему инквизитором, который во всеоружии изощренных пыточных станков собирается выведать все тайны его былой жизни; просто, покушаясь сорвать сделку, сюда проник человек, не достойный доверия, какойто захолустный спец, фыркающий на превосходную конторскую мебель. Перед этим злокозненным интриганом Чарли напустил на себя соответственно-удрученный вид. Дан, притворясь, что взор его бродит далеко в поисках вдохновения, заговорил с Чарли, словно бы из бездн непостижимого глубокомыслия.