— Кто номер первый?

— Михай Чернаце.

— Ну-ка посмотрим, как венгерские магнаты

По взводу пронесся ропот. Услыхав его, свирепый вахмистр разразился грубой бранью и приказал номеру первому выйти вперед. Мадьяр вышел спокойным, ровным шагом. Все глаза с тревогой устремились на него.

— Что прикажете? — спросил он с новым усилием, подавив страшную ярость, бушевавшую у него в груди.

— Возьми тачку и бегом вокруг бледа! Довольно отдохнул, — приказал вахмистр.

Мадьяр схватил тачку и побежал кругом плаца.

Тут на него посыпался град противоречивых приказаний:

— Бери заступ!… Стой!… Вези тачку! Копай землю! Стой!… На колени!…. Ну, беги, как бежал мимо двух тысяч мексиканцев. Бери опять тачку…

Мадьяр крепился. Казалось, он дал себе слово не попасть в сети, расставленные ему неслыханной грубостью. С сердцем, разрывавшимся от ярости, он выказывал сосредоточенное повиновение, и каждый раз, как вахмистр бросал ему новое приказание, отвечал с натянутой улыбкой:

— Готово!… Если желаете, покажу, как строить траншеи и в Венгрии и в Мексике…

Но бывали мгновения, когда в этом голосе как бы слышался далекий рык льва.

Наконец вахмистр объявил:

— Стой!… Пока отдыхаешь, можешь мне скрутить папиросу.

— А! Так еще не кончено? — спросил магнат, и лицо его исказилось страшным гневом.

— Нет, любезнейший граф, сегодня день рабочий. Капитан, уезжая, приказал не давать лентяйничать, а я не такой человек, чтоб ослушаться приказания начальства.

— Он тебе приказал уморить нас? — грозно спросил мадьяр.

— Молчи! Хоть ты и венгерский магнат, но не имеешь права повышать голос на меня. Мы здесь не в Карпатах, не в Будапеште…

Из груди мадьяра вырвалось рычание загнанного зверя.

— Это слишком! Как ты смеешь оскорблять магната! Вот тебе… Он схватил тяжелый ранец и изо всей силы швырнул его в вахмистра.