Стоят могучие леса с деревьями-великанами. Высоко в небо уходят их гордые вершины. Могучие, словно колонны, нет, даже не колонны, целые башни, стволы оплетены вьющимися паразитными растениями, дают опору побегам то переплетающихся, то свивающихся в клубок, то расползающихся, словно потревоженные змеи, лиан. Умрет такой задушенный лианами лесной великан, сгниют его корни, засохнет ствол. Но и мертвый он стоит как живой, потому что вокруг него, служа ему опорой, пышно разрослась чужеродная зелень.

Рядом со стройной прекрасной перистой пальмой стоит уродливый банан. Рядом с деревом, плоды которого так ценятся, высится другое. К нему тоже приходит человек, но за тем, чтобы набрать текущий по древесине сок, обмакнуть в этот сок стрелы и сделать их смертоносными; это знаменитый упас, или анчар, о котором человечество сложило столько полуфантастичных легенд; упас, который воспет поэтами; упас, который фигурирует в каждом рассказе туземцев.

В этих дебрях еще и сегодня — простор и приволье для странных насекомых, для пестро-опереточных птиц, обезьян, слонов, носорогов, для пресмыкающихся всех видов.

В недрах скал природа хранит неисчерпаемые сокровища: здесь на поверхность земли из неведомых глубин пробиваются и образуют целые озера потоки нефти, здесь есть выходы лучшего в мире графита. Кое-где намытый речными струями песок содержит в себе золото. В горах, куда возможно добраться по девственному лесу лишь с величайшим трудом, удивленный странник вдруг видит сохранившиеся и до наших дней шахты. Там добывалась красная медь, оттуда, из каменной груди скал, человек извлекал свинец, олово, железо. И в этих подземных галереях, уходящих в темные глубины, нога путника иногда спотыкается о кирку или лом, оставленные неведомым рудокопом. И тогда кажется, что стоит только позвать, и этот человек, добывающий из недр матери-земли металлы и минералы, услышит гул ваших шагов, откликнется на ваш зов, вынырнет из какой-нибудь приютившей его боковой галереи.