Милая доченка пишу тибе штоб. ты молилас Богу што послал тибе такое хорошие место Молис господу Богу за твоих хозяин и служи старайся им угодит где ищо найдешь такое место штобы так кормили это тибе на ползу для здоровья ты ведь унас слабенкая и нам посылаиш каждый месиц спасибо тибе доченка и бог тибя наградит за Родителей.

Слушайся хозяив во всем как прослужиш им много лет они тибе обеспечат досмерти все равно как на казенной службы будь без задоринки Кланийся господам от миня с Отцом плохо с ним таит как свича

Кланиетца тибе Твоя мать Костелец ? 37".

Граф перестал читать свои письма и уставился на Ольгу.

- Вам нехорошо, мадемуазель? - воскликнул он в непритворном испуге.

Ольга встала ни жива ни мертва, прижала руки к вискам.

- Только мигрень, ваше сиятельство, - прошептала она.

- Идите, лягте, мадемуазель, идите! - резко и встревоженно крикнул граф.

Ольга машинально поклонилась и медленно вышла. Граф вопросительно поглядел на свою супругу. Та пожала плечами и строго сказала:

- Oswald, gerade sitzen! (31)

Мистер Кеннеди курил, глядя в потолок. Царило гнетущее молчание.

Графиня вышивала, поджав губы. Немного погодя она позвонила. Вошла Паулина.

- Паулина, куда пошла барышня? - спросила графиня сквозь зубы.

- В свою комнату, ваше сиятельство, - ответила та. - И заперлась там.

- Вели запрягать.

На дворе прошуршали по песку колеса экипажа, кучер вывел коней и начал запрягать.

- Papa, soil ich reiten? (32) - робко спросил Освальд.

- Ja (33), - кивнул граф, тупо глядя в одну точку.

Графиня метнула на него враждебный и испытующий взгляд.