Радостная, раскрасневшаяся Ольга сняла с себя испачканное платье. "Завтра, завтра! Заберусь в уголок вагона, никто меня и не заметит... Улечу, как птичка из клетки!" Ольгой овладело озорное настроение. Насвистывая, она повязала красный галстук и, улыбнувшись зеркалу, гордая, со взбитыми волосами, засвистела еще громче: до, ре, соль, ре, до, ре, соль, ре.

По двору торопливо прошли люди; дребезжащий гонг прозвенел к ленчу. Ольга устремилась вниз по лестнице, ей захотелось в последний раз увидеть занимательное зрелище торжественный выход графской семьи в столовую. Вот входит старый, хромой граф, опираясь на плечо долговязого Освальда. Толстопузая, болезненная графиня злится на Мери и поминутно дергает ее за ленту в волосах. Шествие замыкает атлетическая фигура мистера Кеннеди, которому в высшей степени безразлично все, что творится вокруг.

Старый аристократ первым спешит к дверям, распахивает их и произносит:

- Madame?

Графиня тяжелыми шагами вступает в столовую.

- Mademoiselle? - Граф оглядывается на Ольгу. Та входит, вскинув голову. За ней следуют граф, Кеннеди, Мери, Освальд. Граф усаживается во главе стола, справа от него графиня, слева - Ольга. Графиня звонит. Неслышной поступью, опустив глаза, входят горничные, похожие на марионеток, которые ничего не слышат, кроме приказа, ничего не видят, кроме барского кивка. Кажется, что эти молодые губы никогда не произносили ни звука, эти опущенные глаза ни на что не смотрели с интересом и вниманием. Ольга впивается глазами в эту пантомиму: "Чтобы никогда не забыть!"

- Du beurre, mademoiselle? (23) - осведомился граф.

- Merci! (24)

И Ольга пьет пустой чай с сухим хлебом. "Через неделю, восхищенно думает она, - я буду ходить на фабрику!"