- Трудно сказать, - ответил Джайлс; его глаза различили впереди темное пятно - это была карета.

- Я думаю, иногда полезно рассматривать себя, как лодку, плывущую по потоку среди других лодок, и размышлять о том, как всем избежать крушения, а не только о том, как спасти себя самого, - продолжала она. - Хотите, я расскажу вам о Бате, или Челтенхеме, или о городах на континенте - я там была летом?

- Конечно, хочу.

И она принялась описывать города и людей в тех же словах, в каких бы их описала любая другая женщина в Англии любому собеседнику - до того в ее рассказе не было ничего личного, свойственного ей одной. Кончив, она весело сказала:

- А теперь расскажите мне за это, что произошло в Хинтоке в мое отсутствие.

"Она готова говорить о чем угодно, только не о нас двоих", - подумал Джайлс.

В самом деле, образование и воспитание так сильно изощрили ум мисс Мелбери, что она научилась без запинки болтать о чем угодно, умалчивая о том, что знала лучше всего и что ей было интересней всего на свете, - о себе самой.

Не успел Уинтерборн довести до конца свой бесхитростный рассказ, как они нагнали карету, уже некоторое время маячившую перед их глазами. Мисс Мелбери спросила его, чей это экипаж.

Уинтерборн, давно заметивший карету, ни разу не взглянул на нее внимательно. Сейчас, всмотревшись, он узнал карету миссис Чармонд.

Она катилась легко и плавно и, видимо, вызывала у Грейс куда большую симпатию, чем отцовская двуколка, в которой ее везли домой.

- Коли на то пошло, эти мили мы пролетим так, что держись, - сказал Уинтерборн, угадав ее мысли, и в подтверждение словам хлестнул лошадь. Старая кобыла мистера Мелбери чуть не ткнулась носом в задок ослепительного экипажа миссис Чармонд.

- Там на козлах рядом с кучером Марти Саут, - сказал Уинтерборн, увидав знакомое платье.

- Бедная Марти! Надо сегодня же пригласить ее зайти. Как это она там оказалась?