Его слова прямо-таки потрясли меня. Вы знаете, какие англичане странные: раньше он никогда не говорил мне комплиментов.

"Я делала лишь то, что на моем месте сделала бы любая медсестра",-ответила я.

"Увижу ли я вас еще?" - спросил он.

"Это зависит от вас",- сказала я. Надеюсь, он не заметил дрожи в моем голосе.

"Мне очень не хочется расставаться с вами",- сказал он.

Я едва не лишилась дара речи.

"А это необходимо?"

"Пока мой король и моя страна нуждаются во мне, я в их распоряжении".

Когда миссис Форестьер доходила до этого места, ее светло-голубые глаза наполнялись слезами.

"Но война не будет длиться вечно",- сказала я.

"Когда война кончится,- сказал он,- если только пуля не оборвет мою жизнь, у меня не будет ни гроша. Я не знаю, как буду сводить концы с концами. Вы очень богаты, я нищий".

"Вы английский джентльмен",- сказала я.

"Какое это имеет значение, если мир был создан для демократии?" ("Мир создан для демократии" - слова американского президента В. Вильсона прим.ред.) - с горечью ответил он.

Я чуть не расплакалась. Все, что он говорил, было так прекрасно. Конечно, я понимала, что он имеет в виду. Он считал, что просить моей руки будет неблагородно. Я знаю, что он скорей бы умер, чем позволил предположить, что ему нужны мои деньги. Он был прекрасным человеком. Я знала что недостойна его, но, раз он был мне нужен, надо было набраться решимости и действовать.

"Нет смысла притворяться, будто я не без ума от вас потому что это так",- сказала я.

"Не надо, мне и без того тяжело",- хрипло произнес он.

Я думала, что умру. Я так любила его, когда он сказал это. Теперь я знала все, что мне было нужно. Я протянула ему руку.

"Женитесь вы на мне, Роберт?" - спросила я очень просто.

"Элеонора",- ответил он.

И тут рассказал, что увлекся мною с первого же дня. Сперва он отнесся к этому несерьезно, он думал, что я обыкновенная медсестра, и собирался завести со мной роман, но потом, узнав, что я женщина не такого типа и располагаю кое-какими деньгами, решил, что должен подавить свою любовь. Понимаете, он считал, что о нашем браке не может быть и речи.