Дама, правда, взвешивала возможность - в виде справедливого реванша или просто на всякий случай - соблазнить мужа приятельницы, хотя и отдавала себе отчет в том, что подобный шаг может оказаться слишком рискованным. Ибо, если ее друг не стал еще фактическим любовником приятельницы, но все же оставался ее любовником потенциальным, то, соблазнив мужа приятельницы, она наверняка дала бы повод к тому, чтобы ее друг из любовника только потенциального превратился в любовника фактического, поскольку не подлежало сомнению, что ее приятельница сама не замедлит взять реванш. Так что риск был, пожалуй, неоправданным, прежде всего потому, что муж приятельницы не слишком ей нравился.

В создавшейся ситуации она могла бы воспользоваться господином, который как раз обратился к ней со словами "О, мадам", либо в виде реванша по отношению к своему другу, уступи тот домогательствам ее приятельницы в случае, если чувства ее (приятельницы) мужа - в стадии первоначальной проверки - показались бы той недостаточно сильными и потребовали решительного испытания, а уж тем более если чувства мужа уже начали подвергаться таким испытаниям, либо чтобы в самом зародыше расстроить планы приятельницы относительно ее друга, доказав им обоим (и если бы она помимо первого своего друга имела бы еще и другого, второго - это явилось бы доказательством неопровержимым), что тот, первый, основной друг не так уж для нее и важен. К тому же, независимо от ее предположений, будто приятельница стремится испытать чувства своего мужа, соблазняя (только пытаясь или уже фактически) ее основного друга, - она подозревала приятельницу также, или, если честно, прежде всего, в обыкновенной зловредности. И потому, соглашаясь, чтобы "О, мадам", то есть то, с чем сейчас обратился к ней незнакомый господин, имело дальнейшие последствия, - она не только ничем не рисковала, но еще и приобретала широкие перспективы. Не говоря уже о том, что незнакомый (пока что) господин ей - в этом она была почти уверена нравился.