– Не стреляйте! Мы сдаемся!
Через десять минут после того как эти партизаны в синих мундирах показались на дороге, мы были в плену; нам приказали сесть на лошадей; и вот мы стремительным галопом движемся по плохой глиняной дороге, ведущей к Шенандоа; и по обе стороны от нас скачут по шесть всадников Мосби (Полковник армии Конфедерации времен гражданской войны. Сформировал кавалерийский партизанский отряд. – Прим. перев.).
Все закончилось прекрасно – для конфедератов: искусно и аккуратно.
От раздражения и стыда у меня закололо в кончиках пальцев. Захватили нас четверых: сержанта Тоттена, двоих рядовых и меня; всадник, лишившийся лошади, взял ту, что принадлежала убитому. Я не надеялся на то, что будут предприняты попытки освободить нас. Несомненно, поднимут тревогу, но слишком поздно, чтобы преследование принесло какую-то пользу. Прежде чем соберут достаточно сильный отряд, нас увезут уже далеко.
По дороге я сумел пересчитать конфедератов. Всего их оказалось девятнадцать рядовых и два офицера; командовал отрядом красивый черноглазый южанин, с приятными чертами лица; такой прекрасной лошади, как у него, я никогда не видел. Вообще все лошади у них были отличные, и наши северные не выдерживали рядом с ними сравнения. Очевидно, отряд состоял из отборных солдат, подобранных для особого задания. До встречи с нами они явно проделали долгий путь: хотя лошади их по-прежнему могли держаться наравне с нашими, они тяжело дышали и проявляли безошибочные признаки усталости.
Мы проехали молча не меньше десяти миль; никто не произнес ни слова; неожиданно командир отряда остановил лошадь, развернул ее и крикнул:
– Можете расслабиться, ребята!
Мы оказались у подножия крутого скалистого холма; тропа превратилась в русло протекающего в дожди ручья, полное камней и рытвин. Здесь нам приказано было выстроиться цепочкой; мы начали подъем, проехали таким образом с три четверти мили и добрались до вершины. Дорога стала получше; она проходила по широкому плоскогорью, густо поросшему кустарниковым дубом. Черноглазый командир подъехал ко мне и добродушно сказал: