У него даже состоялся не очень приятный разговор с начальником Второго отдела.

— В конце концов, — доказывал Смеу, — что мы делаем? Ждем. Ждем, чтобы агент начал действовать. Мы не знаем, кто он, и, следовательно, не знаем, что он предпримет и с какой стороны нанесет удар? Боюсь, что, когда мы узнаем это, — будет уже слишком поздно. Ну что из того, что мы приняли кое-какие меры?… Это, по-моему, так же глупо, как если бы мы построили оборону, не зная, откуда должен напасть враг.

— По-своему ты, конечно, прав, но мне кажется, ты ошибаешься, думая, что все сводится к ожиданию. Ты не должен забывать, что и мы во Втором отделе не сидим сложа руки. Конечно, нам еще нечем похвастаться. Дело это сложное и тонкое, но я убежден, что в конце концов мы агента сцапаем.

Капитан Смеу не разделял уверенности контрразведчика. Он был убежден в том, что обнаружить агента Абвера нелегкое дело. С чего начать? Всех в одинаковой мере можно было подозревать. Агентом мог оказаться и офицер и рядовой. Смеу начинал подозревать каждого, — даже шифровальщиков. Он прислушивался к каждому их слову, присматривался к каждому жесту, то и дело спрашивая себя, кто бы из них мог быть вражеским шпионом или его сообщником.

До того дня, когда Смеу узнал, что где-то здесь, в штабе, находится вражеский агент, он не просто доверял своим шифровальщикам, он гордился ими. Никогда они не подводили его. Начальник службы шифра из штаба «Орел» не раз отмечал, что у него лучшие шифровальщики в соединении. Он был уверен, что знает своих людей, знает о них всё, что только можно знать. О каждом у него было прочно сложившееся мнение. Одних он любил, других по-своему ценил и уважал. Но плохо он ни о ком не думал. Ему казалось, что они тоже любили его.

И вот теперь он потерял веру в своих людей. Он перестал им доверять. Подозревая каждого, он стал осторожным до мнительности. Когда они работали на шифровальной машине, он ни на миг не спускал с них глаз, хотя в душе был убежден, что это излишняя предосторожность. После того как они заканчивали работу, он сам запирал машину в железный ящик, где хранились коды и все шифровальные материалы, не забывая при этом сделать специальную пометку, чтоб на следующий день убедиться в том, что к ящику никто не прикасался.