В присутствии девушек я становился застенчив, неловок, не мог поддержать даже самый пустой разговор, хотя наедине с Полем, пытаясь пояснить ему, какого рода разговор может быть интересен девушкам, я иной раз Достигал больших высот красноречия.

Поль относился с большим вниманием к моим разглагольствованиям; под их влиянием постепенно менялся его образ мыслей, и сам он стал выражать их более тонко и остроумно.

Что касается моих костылей, то Поль говорил о них даже с симпатией. Он видел в них повод для шуток, а не символ страдания.

- Возьмем на танцы Изабеллу и Горация, - говорил он иногда про мои костыли - так я окрестил их на потеху ребятишкам.

Поль был токарем и механиком и жил в Брансвике со своими родителями. Он никогда не читал. Единственной книгой, которая что-нибудь значила для него, была жизнь, и он старался побыстрей заполнить эту книгу яркими картинками.

- Что-то я там читал, - говорил он мне, - но на чтение у меня никогда времени не хватает. Каждый вечер я где-нибудь пропадаю. Была мне охота сидеть дома!

Знакомясь с девушкой, он принимал такой радостный вид, словно знакомство это сулило ему много удовольствия. Поэтому-то он и пользовался их расположением. Вместе с популярностью росла и его самоуверенность, но она никогда не превращалась в самодовольство. Разговаривая с девушкой, он не испытывал никакой робости, никакого смущения. Поль относился к девушкам с уважением, он охотно брал от них все, что они позволяли, но никогда не переступал границы, установленной девушкой, и потому они не боялись его.

- Иная девушка так поставит тебя на место, что одно удовольствие. Не чувствуешь себя подлецом. Эдак спокойненько даст понять, что в эти игрушки не играет. Ну и отлично. Это меня вполне устраивает. С такими девушками я люблю водить компанию. Но вот те девчонки, которые доведут тебя до белого каления, а потом - хлоп по носу... Ну да это мы тоже умеем.