-- Если б тебе так влепили,-- сказал Жук,-- ты бы сразу забыл свою науку. Ох, и ударчик у Заи! Классный!

"Подлизывается",-- догадался Заец.

-- Хорошо, что Диктор не видел,-- продолжал Жора.--Хочешь, Зая, ценный совет? Полдневника, где вызывают папу, покажи маме, а полдневника, где мамашу,-- папе. И никто не придет to school *.

-- Ну, Жук дает! -- восхитился Ромка.--Хитрый, как змий!

-- Мастер махлевания,-- буркнула Колотыркина, глядя не на Жору, а на мусоропровод.

-- Хочешь жить -- крутись, как штопор! -- смачно выговорил Жук.--Так мой father говорит...

Девять плюсиков

В квартире старика Бунимовича пахло пылью и лекарствами. Катя хотела открыть форточку, но хозяин испуганно замахал руками и стал рассказывать, как его просквозило в тысяча девятьсот пятьдесят шестом году на именинах троюродного брата.

-- Максим,-- тихо сказала Катя,-- ты пойдешь в аптеку. Свистунов заберет белье из прачечной, а Саша купит хлеб. Я в это время сделаю влажную уборку...

-- Тирлим-пом-пом,-- замурлыкал Жук, довольный, что о нем забыли.

-- ...а Жора будет сидеть с Бунимовичем и слушать его воспоминания.

Петь Жуку расхотелось. Он изменился в лице:

-- Ты что, Колотыркина, уморить меня хочешь? Я лучше с Сашей пойду!

-- Ладно, катись.

-- ...и с тех пор, как только сквозняк, начинает стрелять в пояснице,-закончил старик Бунимович.

На стене висела пожелтевшая фотография: бравые солдаты стоят навытяжку и рядом с каждым -- велосипед.

-- Кто это? -- спросила Катя, протирая пыльную рамку.

-- Самокатчики. Фото сделано в Могилеве в тысяча девятьсот шестнадцатом году, когда я служил вольноопределяющимся в самокатной роте...

-- Так вы здесь тоже есть?

-- А как же! Второй слева. Как сейчас помню, наш поручик...

-- Вот это да! -- перебил изумленный Максим.--Вы, значит, воевали в первую мировую?