
Одеревенелые, промерзшие насквозь, с белой наледью на одежде, они добрались до лагерных ворот вовремя. Честь им и хвала. Застигни ночь в пути, не скоро бы нашли их закоченелые трупы под наметенными сугробами.
Караульное помещение содрогнулось от выкрика дежурного: «Смирно!» Вызвали начальника лагеря.
Лейтенант, которому по возрасту пора ходить в генералах, хриплым голосом, изрыгая чесночный перегар, докладывал:
— Работы не прекращаются. Входы в шахты занесены сугробами. Дополнительные бригады разносят завалы, пробивают тропы. Снег тяжелый, липкий. Зеки не справляются. Выделил три дополнительных наряда с лопатами из роты охраны. План дня выполнен на семьдесят процентов. Вечерняя смена в забой пробиться не смогла.
— Какое получили подкрепление? — спросил полковник.
— Триста человек 9-го числа. С 1-го по 12-е по разным причинам погибло сто девяносто два заключенных, среди них фельдшер. Нуждаемся в медперсонале и лекарствах. Бригады недоукомплек-тованы наполовину, каждый работает за двоих. Продовольствия хватит на двое суток при сокращенной норме в три раза.
— Ты что, один такой?! — рявкнул полковник. Выдержав паузу, добавил: — С нового замеса пришлю тебе еще людей. С продовольствием вопрос решим, теплой одеждой поможем. Ты мне план давай, лейтенант! Сдохни, но дай норму.
