— Господи! Так это же виселица! — воскликнула в отчаянии мать и притянула к себе сына. Володя только теперь понял, что затевают фашисты. Он не верил глазам, даже представить себе не мог, что вот сейчас повесят этих людей, эту девочку, которую тоже обвиняют в сопротивлении. Гитлеровцы, не развязывая арестованных, каждого поставили на табуретки, размещенные под виселицей. Девочка стояла ближе всех к Володе, и он видел, что она единственная, у кого руки были свободны. Девочка молчала, недоуменно вертела головкой и вопросительно глядела на толпу, согнанную на площадь. Потом, пытаясь слабенькой ручонкой снять наброшенную на ее шейку грубую веревочную петлю, повернулась к людям, приведенным на казнь.

— Мама! — только и смогла воскликнуть она в предчувствии беды.

И тут же по всей площади разнесся истошный женский крик:

— Доченька-а!!! Люди добрые! Да за что же они губят нас? Мы ни в чем не повинны. Отпустите хотя дитя! Она еще ничего в жизни не видела...

Один из фашистов подошел к табуретке... Мать схватила Володю за плечи, повернула лицом к себе, закрыв ему уши руками, притянула голову к своей груди... Ее губы исступленно шептали: «Не смотри, не смотри!»

Домой они вернулись потрясенные, долго сидели на кухне, не зажигая света.

4

ТАТЬЯНА АНДРЕЕВНА

Прошло только три недели, как началась война, а Татьяне Андреевне Мочаловой казалось, что прошли годы.

Мочалова вся извелась от постоянной тревоги за судьбу мужа. Петр уехал из деревни на свадьбу к двоюродному брату. Свадьба должна была состояться 22 июня, в воскресенье, и вдруг — война.

Первые два дня ушли на то, чтобы побыстрее доставить из пионерского лагеря детей. А затем началось мучительное ожидание. Татьяна дни напролет стояла на краю деревни, глядела до рези в глазах на дорогу, а Петра все не было.