Уосп. Фу ты, батюшки! Нет, уж, с вашего разрешения, мне такие штуки не по душе: это что-то мерзопакостное, грязное и поганое, уж простите меня. (Отходит в сторону.)

Уинуайф. Вы слышите? Что это он так расшумелся, а? Джон Литлуит! Что он, собственно, из себя представляет?

Куорлос. Какой-нибудь мастер по части кошельков на ярмарке.

Литлуит. Не впадайте в ошибку, мистер Куорлос! Смею вас уверить, этот человек заменяет своему хозяину обе руки.

Куорлос. Ну да! Чтобы натягивать чулки и сапоги по утрам.

Литлуит. Сэр, если вы хотите подразнить его, то дразните осторожно, с оглядкой; как только он сообразит, что над ним насмехаются, он тотчас же набросится на вас. Это ужасно строптивый старикан! Недаром ведь его прозвали осой.

Куорлос. Прелестное насекомое. Я о нем очень высокого мнения.

Уосп. Дюжина болячек на ваш треклятый ящик! И на того, кто его сколотил, и на того; кто его купил, и на ту, что за ним пошла, и на все ваши уловки, каверзы и дела! Посмотрите-ка, сэр!

Литлуит. А что, добрейший мистер Оса?

Уосп. Если уж я оса, то вы шершень. Растуды вас! Придержите язык. Вы думаете, я не знаю, кто вы такой? Отец ваш был аптекарем и продавал клистирные трубки, обжуливая покупателей. Я уж знаю. Ах, растуды ее! Вот она идет наконец, женушка-то ваша!

Входит миссис Литлуит со шкатулкой.

Ничего! Я ей покажу, хотя она и хороша с этой своей бархатной драченой на голове.

Литлуит. Да будьте же вежливы, мистер Нампс!

Уосп. Ну, а если я не желаю быть вежливым, что тогда? Кто меня заставит быть вежливым? Уж не вы ли?

Литлуит. Ну, вот наконец шкатулка.

Уосп. Еще раз повторяю: дюжина болячек на вашу проклятую шкатулку! Пусть ваша женушка в нее мочится, когда ей захочется! Сэр, я хотел бы, чтобы вы меня поняли и эти джентльмены тоже, с вашего позволения.

Уинуайф. Мы рады вас слушать, сэр!

Уосп. Я имею человека на попечении, джентльмены!