Следом шли Танас, Джеле, Митре. Последним был Васе. Привстав на цыпочки и изо всех сил вытягивая руку вверх, он огорченно прошептал:

— Эх, не могу достать.

— А кто клялся не произносить слова «не могу»? — возмущенно воскликнул Митре. Он пригнулся, посадил Васе себе на плечи, и тот с грехом пополам тоже вырезал на дереве свое имя.

Внизу Коле поставил дату: 26.XII.1940. Когда все было готово, я на всякий случай пересчитал: один, два, три, четыре, пять, шесть. Вся команда здесь. Ой, погодите, одного имени не хватает! И как это нас угораздило забыть Калчо? В классе Калчо сидит на последней парте, за спиной Бузо. Сожмется, ровно ежик, в комочек, затаится за печкой, так и коротает время на уроках. Калчо всегда один, никто в нашем классе с ним не дружит. Даже учитель не хочет попусту тратить на него время. Раньше он хоть иногда обрушивался на Калчо: «Спрашивать тебя — только нервы трепать! И когда ты думать научишься?»

Но и учитель давно махнул на него рукой, проходит мимо Калчо, точно мимо пустого места. А уж коли остановится — считай, пропал урок. Да и Калчо старается реже попадаться ему на глаза, раскроет тетрадку и, тихонько бормоча что-то себе под нос, весь урок пишет и рисует. Оживляется Калчо только со звонком.

Не успеют, бывало, закончиться уроки, глядь, а он уж у меня во дворе с тыквой под мышкой. Пристанет к нам с Васе как репейник — сделайте да сделайте ему ловушку.

— Сгинь ты, надоел! — огрызается Васе и набрасывается на него с кулаками.

Но Калчо уже как ветром сдуло. Забившись в темный закуток, он выглядывает оттуда, словно затравленный зверек, и жалобно нудит:

— Ну что я вам такого сделал?.. Хотите, я и вам тыкву принесу?

Мы не откликаемся. Какое-то необъяснимое злорадство так и распирает нам грудь.

— Подожди-ка, — шепчу я, спускаю с цепи собаку и науськиваю ее на Калчо.