И так Хорст Собота остался один в своем доме и в своем саду, время от времени получал письмо от жены и сына, иногда даже какую-нибудь посылку с одеждой или с приглашением поехать в далекую страну. Тогда Хорст Собота поехал на лесопилку, выбрал прекрасные ясеневые доски и сам себе сколотил гроб по росту, и даже просторнее. Он поставил его в сарае, где хранил зимние яблоки, и после которого-то там письма и приглашения лег в этот гроб, чтобы умереть среди запаха яблок и ясеневого дерева. Но не умер, потому что при известии о том, что Хорст Собота при жизни улегся в гроб, на красивой машине прибыл из далекой страны его сын Хайнрих, перенес его на кровать, вылечил уколами, а потом сказал: "Тебе, отец, уже за семьдесят, и для твоих лет ты на удивление здоров. Но твой разум стал похож на разум маленького ребенка. Ты все время твердишь о преступлениях леса, а ведь лес - это не живое существо. Твой разум надо лечить, о нем надо заботиться". Хорст спросил его: "А почему не приехала моя жена, а твоя мать, Герда?" Сын пожал плечами и ответил: "У нее уже есть другой мужчина. Я тоже женат, и у меня двое детей. Езжай со мной, будешь с нами. Ты даже не знаешь, что я постепенно становлюсь известным человеком". Но Хорст Собота чувствовал, что за этим приглашением кроется еще одна коварная уловка леса, проявляется вся его жадность, покушающаяся на имущество Хорста, на его любовь к дому и к посаженным собственными руками плодовым деревьям. Сын уехал, а он остался. Тем более что его жена, Герда, уже завела другого мужчину, а он был слишком стар, чтобы найти себе новую женщину и начать жить в чужом краю, возле незнакомой невестки и внуков, даже имен которых он не сумел запомнить.

Итак, в одиночестве Хорста был повинен лес.