- Сын моего старого друга, княгини? Почти невероятно. И так молоды? Вам теперь... лет тридцать? Как поживает ваша мама?

- Maman умерла, она слишком любила жизнь. Вы, вероятно, помните, она хотела непременно дожить до ста лет, и ее поступки становились все более сомнительными, это должен признать собственный сын, если он порядочный человек.

- Я знаю, это были дела со страхованием - а также сообщения далматскому посланнику о моих предприятиях. Старая дама становилась очень красной и и сердитой, когда говорила о деньгах, которые ей должен был мир и которые она хотела завоевать. Однажды она толкнула меня клюкой...

- Она становилась все более красной и сердитой, а ее предприятия делались все сомнительнее. В конце концов ее привлекли к суду, но она вовремя умерла от удара.

- Бедная княгиня! А ваши сестры?

- Лилиан - знаменитая артистка.

- А!

- Винон вышла замуж за великого поэта. Что вы хотите, герцогиня, брак по любви... Но вы сами, герцогиня, вы всегда занимали мое воображение, я могу вас уверить, с самого детства. Какой странный и счастливый случай, что я неожиданно встречаю вас в этим глухом углу!

Она вспомнила: "Его мать рассказывала, что он живет на счет женщин, уже тогда. Какой интересный человек должен был выйти из него за это время!" Она была обрадована и произвела на него впечатление недалекой женщины. "Неужели она не знает, - подумал он, - что в Неаполе говорят о ней. А о том, что я по уши в долгу, она могла бы догадаться сама, так же, как и о том, что я сижу в этом кабаке не для удовольствия, а потому, что она должна была проехать мимо. Никогда я не думал, что так легко водить за нос знаменитую герцогиню Асси".

Они пообедали вместе и умчались в увенчанной гирляндами цветов коляске, с полупьяным кучером, который громко покрикивал на лошадь и щелкал бичом. На шее лошади звенели колокольчики и лежала серебряная рука.