- Что это там внизу, между лозами?

- Миндальные деревья.

- А рядом?

- Персики.

- А дальше?

- Яблони, груши...

Он посмеивался в промежутках между словами; его щеки стали темнее. В густых массах зелени горели гранаты.

- Орехи... Каштаны... Фиговые деревья...

Он причмокнул.

- А тот маленький белый домик? - спросила она.

Он заметил его, его жадные взгляды вытащили его из яркой зелени, в которой он прятался.

- Кто там живет?

- Ха! Толстяк... и четыре красивых девушки.

Он поднес ей к лицу четыре пальца и засмеялся громко и свирепо - нищий завоеватель, сжигаемый желаниями и в долгих лишениях достаточно зачерствевший, чтобы в один прекрасный день вихрем спуститься со своей голой скалы, и, точно рок, обрушиться на все, что манило и отдавалось.

Она посмотрела на него; в это мгновение она чувствовала себя родственной ему.

- Я поеду вниз!

Она села в свой экипаж; сквозь облака зелени пробивались, сверкая, всевозможные краски. Белые тропинки пестрели народом, скрипели тележки, сияли разгоряченные лица, звенел смех. Огромный чан, переполненный виноградом, черным и золотым, колыхался под зелеными триумфальными воротами. Женщины шумной толпой выходили в поле с пустыми корзинами у бедер. Возвращаясь, они несли их наполненными на голове. В узорной тени листьев босоногие мальчики дрались из-за золотистых ягод, напудренных пылью. У края дороги на коленях стояла девушка, она соблазнительно улыбалась, откинув назад голову, а поющий юноша в белых штанах бросал ей в рот, одну за другой, ягоды с тяжелой кисти, которую высоко поднимал на свет. Он был полунаг, и тело его блестело от жары; на плече у него мускулы собирались складками, на груди они напрягались. Большая кисть шелковисто блестела. Каждая падавшая ягода, красноватая, круглая и влажная, отражалась в глазах девушки, и ее губы обвивались вокруг нее, как две пурпурные змеи. Юноша перестал петь, взгляд его стал неподвижным.