Редко кто теперь заботился о соблюдении правил чести, к чему давать противнику время, чтобы подготовить встречу, а уж в отношении славен… Без лишних трудов удалось осадить крепость, подтянуть осадную артиллерию, которая за несколько дней сумела пробить брешь в стене, и тут произошло непонятное, чудовищное событие, а чего собственно еще ждать от этих брячиславцев, не ведающих понятия чести. Им каким-то образом удалось прокрасться в лагерь маркитантов и отравить пиво. В результате этого бесчестного поступка немалая часть осаждающих погибла в одночасье. Не прошло и суток после этого, как осажденным удалось прокрасться в лагерь и взорвать пороховой погреб. Прикрываясь этим, славенский воевода Градимир повел осажденных на вылазку и сумел вывести из строя или увести в крепость все пушки.

Подрыв погреба и последующую вылазку брячиславцы признали, а вот от причастности к отравлению всячески отнекивались. Кто бы сомневался. Вот только в то, что пиво у Петериса оказалось отравленным по случайности, никто не верил, да и глупо было бы, но и прямых доказательств против славен тоже не имелось. С другой стороны, даже если бы имелись такие доказательства, что с того, здесь о Женевских конвенциях и слыхом не слыхивали, разве только могли попенять, что мол не по чести и высказать всеобщее западническое «фу-у», да и Бог с ними.

Виктору нравилось его нынешнее житье, вернее нравилось до той поры, пока его маленький тихий мирок не порушили гульды, одно из государств западников, что держали восточные княжества за отсталых и грязных дикарей. Да, он любил этот мир, он был куда честнее, чем тот который он оставил не по своей воле, даже сейчас, когда в груди зияла огромная кровоточащая рана, нескончаемой душевной боли, он продолжал любить то место, куда его занесло по непонятной прихоти Господа, а кому такое еще подвластно.

Он был рожден на Земле, где не успел достигнуть никаких особых высот, хотя глупым никогда и не был. Когда срок службы в армии подошел к концу, ему предлагали остаться, проча военную карьеру, но он отказался.