– Убирайся, я до смерти занят.

Он наклонился ко мне через стол.

– Для тебя есть работа, если ты быстро развяжешься с "Каайа". Не здесь, в Швеции.

Я сосредоточенно уставился на него. Нет, он не походил на Деда Мороза, он просто выглядел, как самый большой лапландский жулик: низкорослый, очень плотный мужчина в двубортном костюме из полосатого, зеленого с черным, материала, настолько же соответствующего Лапландии, насколько соответствовал бы ей тигр. Лицо – достаточно полное (что не типично для народа, любящего картошку), но гладкое и не обветренное.

Я отхлебнул кофе.

– Что за компания предлагает работу?

Потом я придумал вопрос получше:

– Какова твоя доля?

Он раскинул руки и улыбнулся счастливой, открытой улыбкой продавца подержанных автомобилей.

– Всего несколько процентов.

– Когда начинать?

– А скоро ты закончишь с "Каайа"?

Я вернулся к кофе.

– Не могу. Контракт заключен до первого снега.

– Врешь, – улыбнулся он еще шире. – "Каайа" таких контрактов не заключает. Когда ты освобождаешься?

Я глотнул еще кофе. Он делал свое дело, и лишь теперь я до конца понял, что весь подход Вейко был, вероятно, способом выяснить, какой район для "Каайа" я обследовал. Такое вечно происходит, когда в районе, где одна фирма полагает обнаружить ценные минералы, вдруг становится заметен интерес другой поисковой фирмы. И Вейко был тем идеальным человеком, которого следовало бы нанять, чтобы выведать, чего я тут нащупал.

Конечно, если даже вдруг представить, что все, кроме северных оленей, не ведают, что Вейко был жулик, то теперь-то каждый должен был заподозрить неладное.

– Что это за работа? – спросил я. – Поиск? Доставка?

– Тебе объяснят на фирме. Когда ты сможешь начать?

– Я не могу. У меня контракт с "Каайа". А почему ты не предложишь эту работу Оскару Адлеру?

Адлер был единственным, кроме меня, пилотом гидроплана, работавшим тем летом в Лапландии.