К счастью, внизу в ангаре был человек, который половину своих доходов добывал врачеванием пилотов от похмелья. Я уже встал, чтобы пойти заняться небольшим техническим обслуживанием, когда вошел Фредерик Уэлс Хомер.

Он улыбнулся мне и подошел, а затем сел.

– Надеюсь, вы уже набрались сил, сэр?

– Дела идут на лад, во сяком случае.

Я снова сел и закурил. По крайней мере нужно было принести извинения. Я буркнул:

– Прошу прощения за поведение на улице...

– Забудьте, сэр. Вы плохо себя чувствовали, – он печально улыбнулся. – Долететь из Стокгольма в таком состоянии вполне может считаться достижением. Полагаю, это около пятисот миль? Я чувствую себя спокойным, собираясь отдаться в ваши руки.

Я украдкой покосился на него. Это могло быть сарказмом, но было сказано совершенно открыто, тем же тоном, как он произнес свое имя.

– Не уверен, что разделяю вашу убежденность. Встреть сам я пилота в состоянии подобного похмелья, впредь стал бы путешествовать в подводной лодке.

В ответ он просто улыбнулся.

– Но в результате вы считаете, что в состоянии отвезти меня, сэр?

– В зависимости от того, куда и когда.

У меня не было большого желания брать его куда бы то ни было. У меня был контракт с компанией "Каайа" и я задолжал ей работу до самой полярной ночи. Но вы же не часто встречаете в Лапландии джентльмена с манерами Роберта Е. Ли. По дороге в Стокгольм я встретил в Хельсинки пару директоров из "Каайа", но у них не было подобных манер. Пожалуй, у них манер вообще не было. Я потратил для них на аэросъемку больше пяти недель, но не обнаружил на земле Финляндии и крошки никеля; вот потому и стал бездельничать. Полет в Стокгольм на уик-энд это как раз доказывал.

Он не отставал:

– С Вашим знанием этой страны, надеюсь, вы в состоянии помочь мне, сэр. Я ищу медведей.