Люди с изможденными худыми лицами стояли, прижимаясь к стволам деревьев, выглядывали из шалашей и молчали. Страх перед русскими, воспитанный японской военщиной, японской печатью, японскими учителями, сковывал их. Они боялись поверить.

Никто не сделал ни одного движения. Тишина. И вдруг послышался приближающийся мальчишеский крик:

— Такита-сан! Росиадзин йоросий! Росиадзин хэйтай йоросий!

Синицын обернулся. Это кричал Сандзо.

Игра в слова Сандзо надоела, и он предложил самому маленькому по росту русскому, ефрейтору Коле Круглову, поиграть в ловитки. Коля смутился. Но сержант Сидоров сказал:

— Слышал, что приказал капитан? Вот и забавляй его.

Сначала они бегали друг за другом поблизости. Солдаты вместе с Сидоровым хохотали, глядя, как ловкий маленький Сандзо обманывает, увертывается от Круглова. Игра шла с переменным успехом. Потом Сандзо побежал, виляя между соснами, и с разбегу влетел в заросли курильского бамбука. Споткнулся и упал, рассыпав галеты, спрятанные в карманах. И тут Сандзо будто водой холодной облили: как же он мог забыть?! Ведь он пошел за едой. Так вот же она, еда. А дедушка Асано уже который день ничего не ел. Какие тут игры… Скорей туда!..

— Сандзо! Где ты? — кричал Круглов.

Но Сандзо не отозвался. Поспешно собрав галеты, он уже шел по каменной тропе назад, к лагерю беженцев. Теперь идти было не так страшно. Он держался за крепкую веревку. В ущелье уже ярко светило солнце. И где-то недалеко были веселые солдаты Синь-ици-сана.

— Синь-ици-сан йоросий! Росиадзин хэйтай йоросий!

— Аната, мэсиагару додзо!

Лица у людей будто оттаяли. Женщины подходили к солдатам, которые уже раскрыли свои до отказа набитые вещмешки. Они низко кланялись, улыбались, брали марлевые мешочки с маленькими японскими галетами вперемешку с разноцветными круглыми леденцами. Снова кланялись и благодарили: «Аригато, росиадзин, аригато».