— Отдыхаете?

— Немножко… Только минутку передохнем, — заискивающе заулыбались ему взрослые.

— Когда я был в Хабаровске, — ни к кому не обращаясь, сказал полицейский, садясь на большой камень, — у нас был такой случай. Устал один солдат и сел отдохнуть… Так русские комиссары содрали с него кожу заживо и бросили собакам на съедение. Господин тюи

Взрослые испуганно переглядываются. Матери прижимают к себе детей. Все вскакивают. Торопливо навьючивают свою поклажу… И опять по камням тропинки стучат гэта. Еще быстрей.

Приказом командира бригады капитан Сергей Синицын был назначен комендантом поселка Акапу.

Первые три дня после штурма были заполнены неотложными делами до отказа. Вылавливали и разоружали солдат противника, разбежавшихся по сопкам во время боя. Отправляли их под конвоем в лагерь для военнопленных, созданный на юге острова. Свозили в одно место трофейное оружие, боеприпасы. Тянули связь. Устанавливали посты для наблюдения за океаном, Переоборудовали японские землянки под жилье для подразделений, разместившихся в сопках на севере острова.

К концу третьего дня капитан наконец зашел в контору лесопилки, им же облюбованную под комендатуру.

— Товарищ капитан! В поселке Акапу все в порядке! Никто из японских жителей не появлялся! Докладывает дежурный по комендатуре сержант Сидоров! — лихо щелкнув каблуками, радостно сообщил дюжий детина с тремя полосками на погонах.

— Вольно! — скомандовал капитан, снизу вверх глядя на сержанта. — Так чему же ты радуешься?.. Комендатура?! А жителей ноль целых…

— Так оно же спокойней, — беззаботно ответил сержант. — Сиди и морем-окияном любуйся. Красота!.. — Но, заметив недовольство в глазах командира, тотчас сменил тон: — Вы не беспокойтесь, товарищ капитан. У нас все в ажуре. Пусть только появляются. И рису двести мешков, и этого… соусу из сои. И табаку два ящика… И все бесплатно. Как при коммунизме!