Сосед рассмеялся.

— Спасибо, не надо. Боюсь, мне негде их применить. Это не моя область.

— А чем вы занимаетесь? — поинтересовался Спенсер.

— Медицина.

— А-а-а, вы доктор?

— Да, доктор. И боюсь, что не смогу быть вам полезен в продаже грузовиков. Я не могу купить даже один, не говоря уже о сорока. Футбол единственная страсть, которую я могу себе позволить и поэтому я путешествую везде, если только могу выкроить время. И вот я лечу ночью.

Откинувшись на спинку кресла, Спенсер сказал:

— Рад, что вы рядом, доктор. Если не смогу уснуть, вы пропишите мне снотворное.

Пока он говорил, моторы взревели на полную мощность, и весь самолет завибрировал, удерживаемый на месте тормозами.

Доктор наклонился к Спенсеру и прокричал ему в самое ухо:

— Снотворное в таком шуме не поможет! Я никогда не мог понять, почему они так ревут перед тем, как тронуться.

Спенсер кивнул; потом, когда через несколько секунд шум утих настолько, что он мог слышать себя без больших усилий, он ответил:

— Это всегда делается перед разбегом и взлетом. Каждый двигатель имеет два магнето на случай, если одно выйдет из строя в полете, а на старте каждый двигатель, в свою очередь, испытывается на полную мощность и каждое магнето проверяется отдельно. И если пилот удовлетворен их работой, только после этого он взлетает, но не раньше. Авиакомпании, слава богу, строго соблюдают этот порядок.

— Вы говорите, как специалист в этом деле.

— Вовсе нет. Я был военным летчиком во время войны, но порядком все подзабыл. Боюсь, что совсем все.

— Ну, мы поехали, — сказал доктор, когда рев двигателей стал глуше. Их слегка вдавило в кресла, самолет все быстрее и быстрее бежал по взлетно-посадочной полосе. Внезапно легкий крен подсказал им, что они уже в воздухе, рев моторов перешел в ровный гул. Набирая высоту, самолет сделал крутой вираж, и Спенсер увидел, как огни аэропорта промелькнули под крылом.