– Доктор сказал, чтобы ты оделся теплее, возле ёлки не прыгал и через лестничную площадку не бегал,— внушает ему нянька.— Ты меня должен слушаться, как маму.

Женя подбегает к зеркалу. На ней нарядное фантастическое платье.

– Но, няня, раньше ты говорила, что он маму совсем не слушал!

– Он был маленький и ничего не понимал. А теперь он вырос и всё понимает.

– Ничего он и сейчас не понимает.

– Ты, сорока, всё понимаешь!

– Да, понимаю...— сквозь зубы говорит Женя и потирает шею.— Вот синяк. Мне из крепости снарядом попало. Ну хорошо, я за это Тимура сейчас отчитаю.

– Как сейчас? — опешил Саша.— И это после вчерашнего... он придёт?

– Я его позвала.

– Да... Но я уверен, что над ним все смеяться будут.

– «Я уверен... Я... я!...» — вспыхивает Женя.— Подумаешь, герой, Чапаев. А хочешь ли ты знать, что крепость вы не взяли, что Тимур сам дал сигнал отбоя, что, жалея тебя, он открыл ворота?

Саша взволнованно кричит:

– Неправда!— Правда! Да об этом сегодня во дворе говорят все твои же мальчишки.

Саша после короткого молчания сбрасывает с ног валенки и отрывисто говорит:

– Дай сапоги.

Женя недоуменно смотрит на него и подаёт сапоги. Саша сбрасывает с шеи шарф и так же коротко и резко говорит:

– Ремень дай... папин...

Подтянутый, туго подпоясанный, с перекинутым через плечо ремешком, Саша входит в красный уголок и отыскивает Тимура. Тимур сдержан, Саша взволнован.

– Кто тебя об этом просил? — говорит он.— Какое тебе до меня было дело?

– Я сделал только то, что и ты был обязан сделать для меня.

– Я?... Для тебя?...

– Да, ты для меня. Если бы,— Тимур запнулся,— у меня была беда и я был болен.

– Н-не знаю...— растерянно отвечает Саша.

– Не знаешь?...— Тимур смотрит Саше в глаза и говорит очень твёрдо, как бы внушая: — Нет, знаешь! Ты сын командира, и ты своих жалеть должен.