– Мы вам крепость восстановим, отремонтируем и тогда начнём войну сначала,— говорит Саша.

– Нет. Возьмите эту крепость себе. Это хорошая, надёжная крепость, и она вам послужит ещё долго...

– А вы?... Что нее у вас тогда останется?

– А мы... Мы себе найдём.— Тимур поворачивается к Коле Колокольчикову и хлопает его по плечу: — Что, старая гвардия? Мы себе найдём ещё дело?

Нина, не обращая ни на кого внимания, пробирается к Саше. Кругом раздаются голоса: «Тише, тише!» Саша порывисто тянет Нину за руку и усаживает её с собой рядом.

На эстраду выходит раненый красноармеец с забинтованной рукой. Звучит гордая музыка, и раненый поёт:

Под треск пулемётов, под грохот и гул

Вставала из снега пехота.

Но самого первой навстречу врагу

Поднялась четвёртая рота.

Четвёртая рота второго полка,

Фланговый участок бригады...

Огонь пулемёта, удары штыка,

Снаряды... снаряды... снаряды...

На серых папахах сверкает звезда.

Приказ командира короток.

Железобетонный тяжёлый блиндаж

Штурмует четвёртая рота.

Вперёд же, товарищ! Смотри, как в огне

За всё... за любовь и заботу...

Свой долг отдавая любимой стране,

Поднялась четвёртая рота...

– Если бы меня пустили... приняли...— взволнованно шепчет Тимуру Саша.— Я бы пошёл служить только в четвёртую роту. И ты тоже?

– Нет. Я бы в пятую.

– Почему?

– Наша пятая ещё лучше вашей четвёртой будет! — задорно отвечает Тимур.

Саша вспыхнул, он хочет что-то возразить, но тут глаза его широко раскрываются. У дверей в дымчатом платье со звёздами, в белокурых локонах, стянутых обручем, от которого расходятся мерцающие лучи, стоит Женя Александрова.