Когда Нина возвращается из аптеки, капитана Максимова уже нет. В опустевшей столовой беспорядок. Не глядя на няньку, Нина тихо спрашивает:
– Анна Егоровна, Степан, уезжая, ничего не сказал? Ничего мне не передал?
– Он? — как бы припоминает нянька.— Ничего. Да! Он просил, чтобы ты отнесла его книги в полковую библиотеку.
– Хорошо,— говорит Нина, опустив голову, потом поворачивается и дрогнувшим голосом спрашивает: — Скажите, за что вы меня не любите?
– Я всех люблю,— суховато отвечает нянька.— Но у него большие дети, и им нужна настоящая мать, а не такая, как ты, девчонка.
* * *
Вдоль стены снежной крепости мерно шагают часовые.
С деревянными винтовками, немного сутулясь, они ходят навстречу один другому. Потом останавливаются у костра. Часы гулко отбивают четверти.
Первый часовой прислушивается: должна быть смена.
– Смена не придёт,— отвечает второй часовой, грея над огнём руки.— Никого дома не отпустят.
– Не те времена. Теперь отпустят.
Часовые поворачиваются. По тропке плечом к плечу шагает смена. Большие валенки в калошах чётко, с протяжкой отбивают по скрипучему снегу шаг за шагом. Караул сменяется.
– Всё спокойно? — спрашивает третий часовой.
– Пробежала собака. Пролетела ворона. Орда спит, и караулить нечего,— отвечает второй.
– Порядок! — говорит первый часовой.— Комендант молодец! Комендант знает, что делает!
– Коменданту хорошо, комендант спит под тёплым одеялом! — ворчит третий.
– Комендант проверяет караулы...— говорит, выходя из-за куста, Тимур и, заметив смущённое лицо третьего часового, жмёт ему руку: — Ты пришёл, ты не подвёл, Гриша.— Он выпрямляется.— Встаньте по уставу! Плечи не гни! Стой свободно и гляди в оба!
Из пролома каменной стены высовываются недоуменные лица Вовки и Юры.