Взрыв, прогрохотавший в полукилометре южнее и превративший бетонное полотно на стометровом участке в трехметровой глубины траншею, мог иметь два назначения. Прогремев вместе с основным, он мог отрезать путь наступающим назад, отдав их во власть хлынувшей на дорогу воды. Прозвучав же позже основного, он мог уничтожить спешащие к месту главного взрыва аварийно-восстановительные группы и затруднить их путь к взорванной дамбе. Но какое бы он ни имел назначение в действительности, капитану было важно совсем другое: главная часть узла заграждения была здесь, на лежащих вдоль дороги дамбах, и основной взрыв должен был прогреметь в этом месте. И определить это помог прогремевший утром взрыв. Воздушная волна, пронесшаяся над дамбой, снесла в одном месте верхний слой земли, обнажив порыжевшие ящики со взрывчаткой, авиабомбы в фабричной обрешетке, огромные полутонные фугасы и соединяющие все это в единое целое провода…

Хватаясь руками за ветви орешника, которым густо заросли склоны дамбы, капитан спустился на дорогу, быстрым шагом пошел назад, к трем грузовикам, возле которых суетились солдаты, сгружая с них саперное имущество. Высокий подтянутый старший лейтенант в полевой форме четко доложил, что группа разминирования готова приступить к работе.

Прищурив от солнца глаза, капитан внимательно посмотрел на двух стоящих перед ним офицеров: рапортовавшего старшего лейтенанта и совсем еще молоденького лейтенанта. Непосредственно на разминирование, или,как они говорили, на «живое дело», с ним пойдет кто-то один, другой будет обеспечивать техническую и хозяйственную сторону работ. Конечно, у старшего лейтенанта более солидный опыт, но… всего лишь неделя, как он вернулся из отпуска. А это в их деле значит многое. Как говорится, руки давно за «инструмент не брались»…

— Лейтенант, готовьте группу разминирования, — тоном, не терпящим возражений, приказал он. — Инструктировать буду я лично. А вы, старший лейтенант, займитесь оцеплением.