— Не бывался.
— Жаль. У него вывеска на заборе тоже, говорят, самая длинная в Европе, а может, и в Азии.
Буфетчик тем временем у себя в комнатушке достал из ящичка бандерольку — бумажную полоску с казёнными, ещё царскими печатями (когда-то без этих бандеролек не дозволялось продавать привозной табак во избежание контрабанды) и написал на оборотной стороне: «Грек в городе». Полоской он опоясал табачную пачку и вернулся к стойке.
Собака ждала. Как только буфетчик положил в корзиночку пачку с бандеролькой, она сдвинулась с места… Офицеры проводили её аплодисментами. Грек тоже похлопал в ладоши. Не аплодировал только человек в офицерском кителе: у него была одна рука.
МЕХАНИК ПО АЭРОПЛАНАМ И ПРИМУСАМ
Свернув с набережной в переулок, собака прошла вдоль дувала — забора из разнокалиберных камней вперемешку с глиной и навозом. Дувал тянулся столько, сколько тянулся переулок, и столько же тянулась надпись, выведенная дёгтем по камням:
«Г-н Гарбузенко, механик по бензиновым аппаратам: судовым, автомобильным, аэропланным, и чистка примусов!»В конце этого предложения была калитка, наверное, самая маленькая в мире. В неё не то что аэроплан — примус протискивался лишь в одном случае: если его нести впереди себя на вытянутых руках.
Собака нажала лапой на металлический рычажок и открыла калитку. Во дворе под навесом коптила целая шеренга примусов. Г-н Гарбузенко касался примусной иглой горелки — примус почтительно замолкал, подносил огонёк — вспыхивал синим венчиком и весело пел. Мастер энергично подкачивал медные насосики.