Герр Пауль достал красный шелковый платок и вытер бороду.

- Уверяю вас, дорогой мой, - сказал он, - банальным быть легче, респектабельней быть банальным! Himmel! {Боже мой! (нем.).} Так почему же тогда не быть банальным?

- Как любая заурядная личность?

- Certes {Конечно (франц.).}, как любая заурядная личность... как я, par exemple! {Например! (франц.).}

Герр Пауль помахал рукой. Когда ему хотелось проявить особый такт, он всегда переходил на французский. Гарц покраснел. Герр Пауль закрепил свою победу.

- Ну, ну! - сказал он. - Оставим в покое моих респектабельных людей! Que diable! Мы же не анархисты.

- Вы уверены? - спросил Гарц.

Герр Пауль покрутил ус.

- Простите, - проговорил он. Но в это время отворилась дверь и послышался рокочущий бас:

- Доброе утро, Пауль. Кто у тебя в гостях?

Гарц увидел на пороге высокого, грузного человека.

- Войдите, - откликнулся герр Пауль. - Разрешите представить вам нового знакомого, художника; герр Гарц, мистер Николас Трефри. Гм-гм! От этих представлений пересыхает в глотке! - И, подойдя к буфету, он налил в три стакана светлое пенящееся пиво.

Мистер Трефри отстранил стакан.

- Это не для меня, - сказал он. - Жаль, но не могу! Мне даже смотреть на него не дают. - И направился к окну, тяжело ступая дрожащими, как и голос, ногами. Там он сел. Его походка чем-то напоминала поступь слона. Он был очень высок (говорили, как обычно по семейной традиции преувеличивая, что еще не было ни одного Трефри ростом ниже шести футов), но теперь ссутулился и раздался вширь. Однако при всей своей внушительности он умел быть незаметным.

На нем была просторная коричневая вельветовая куртка и жилет с широким вырезом, открывавшим тонкую гофрированную манишку и узкий черный галстук; шею обвивала тонкая золотая цепочка, исчезавшая в кармане для часов.