Мальчик. В девять этот негодяй будет выступать по радио, и Пересы включат приемник.

Мать (просит). Пожалуйста, открой скорее окно! Тебе будет плохо видно. Свет лампы отражается в окне.

Мальчик. Почему это мне здесь сидеть да следить? Не убежит он от тебя. Это ты только боишься, что он уйдет на фронт.

Мать. Не груби! И без того тошно, что мне приходится следить за вами.

Мальчик. Что значит - за вами?

Мать. Ты ничуть не лучше брата. Скорее, хуже.

Мальчик. А они радио включают вообще-то только для нас. Вот уже третий вечер. Я заметил вчера - они нарочно открыли окно, чтобы мы слышали.

Мать. Эти речи такие же, как те, что передают из Валенсии.

Мальчик. Скажи уж, что они лучше!

Мать. Ты знаешь, я не считаю их лучше. С какой стати мне быть за генералов? Я против того, чтобы лилась кровь.

Мальчик. А кто начал? Может, мы?

Мать молчит. Мальчик открывает окно. Издалека доносится: "Внимание, внимание! У микрофона его превосходительство генерал Кейпо де Льяно!" И в тишине ночи громко и резко звучит голос генерала от пропаганды,

обращающегося с вечерней речью к испанскому народу.

Голос генерала. Сегодня или завтра, друзья мои, нам предстоит решительный разговор. Поведем мы этот разговор из Мадрида, хотя, возможно, то, что будет окружать нас, уже не будет походить на Мадрид. Тогда епископ Кентерберийский не без оснований прольет крокодиловы слезы. Наши храбрые мавры сведут с ними счеты!

Мальчик. Сволочь!

Голос генерала. Друзья мои, так называемая Британская империя, этот колосс на глиняных ногах, не помешает нам разгромить столицу развращенной черни, которая смеет противиться торжеству национального дела. Мы сметем этот сброд с лица земли!

Мальчик. Это он нас имеет в виду, мама.

Мать. Мы не мятежники, и мы ничему не противимся. Вот дай вам волю, вы, верно, так бы и поступали. Ты и твой брат; у обоих от рождения ветер в голове. У вас это отцовское. Только я, пожалуй, и не хотела бы, чтобы вы были другими. Но они-то не шутят: не слышишь разве, как палят их пушки? Мы бедняки, а бедняки не могут вести войну.

Стучат. Входит рабочий Педро Хакерос, брат Тересы Каррар. Видно, что он