Мальчик (с досадой). Нет! Но она не хочет, чтобы мы сражались. 288

Рабочий. Хочешь остаться в стороне, а? Мать. Я знаю, вы хотите сделать из моего дома гнездо заговорщиков. Пока не увидите Хуана у стенки, не успокоитесь!

Девушка. И это о вас говорили, что вы помогали мужу, когда он поехал в Овьедо!

Мать (тихо). Придержите язык! Я не помогала мужу. Уж в таком-то деле наверно! Я знаю, на меня наговаривают, но это все ложь. Грязная ложь! Это каждый может подтвердить.

Девушка. На вас вовсе ничего не наговаривают, сеньора Каррар. Об этом говорят с глубоким уважением. Всей деревне известно, что Карло Каррар был героем. Но ему пришлось, верно, ночью улизнуть из дому. Теперь мы это знаем.

Мальчик. Мой отец не улизнул из дому, Мануэла.

Мать. Молчи, Хосе.

Девушка. Передайте вашему сыну, что я не хочу иметь с ним ничего общего. И пусть не обходит меня стороной, пусть не боится, что спрошу, почему это он еще не там, где должен быть. (Уходит.)

Рабочий. Напрасно ты отпустила девушку. Прежде ты не поступила бы так, Тереса.

Мать. Я все та же. Они, наверно, поспорили, что вытолкнут Хуана на фронт. Я его кликну домой. Или позови-ка его ты, Хосе! Нет, постой, лучше я сама пойду. Я скоро вернусь. (Уходит.)

Рабочий. Послушай, Хосе, ты же не дурак, тебе не нужно все разжевывать. Короче, где они?

Мальчик. Что?

Рабочий. Винтовки!

Мальчик. Отцовские?

Рабочий. Должны же они быть здесь. Ведь не мог он взять эти штуки с собой в поезд, когда уезжал.

Мальчик. Ты пришел за ними?

Рабочий. А то зачем же?

Мальчик. Она никогда не отдаст их. Она их спрятала.

Рабочий. Где?

Мальчик показывает в угол комнаты.

Рабочий (встает и хочет подойти туда, но, услышав шаги, быстро садится). Молчок!

Мать входит с местным священником. Это высокий, плотный мужчина в сильно

поношенной сутане.

Священник. Добрый вечер, Хосе! (Рабочему.) Добрый вечер!