Борис Степанович Житков

Компас

Было это давно, лет, пожалуй, тридцать тому назад. Порт был пароходами набит - стать негде.

Придет пароход - вся команда высыпет на берег, и остается на пароходе один капитан с помощником, механики.

Это моряки забастовали: требовали устройства союза и чтоб жалованья прибавили.

А пароходчики не сдавались - посидите голодом, так небось назад запроситесь!

Вот уже тридцать дней бастовали моряки. Комитет выбрали. Комитет бегал, доставал поддержку: деньги собирал. Вполголода сидели моряки, а не сдавались.

Мы были молодые ребята, лет по двадцать каждому, и нам черт был не брат.

Вот сидели мы как-то, чай пили без сахара и спорили: чья возьмет?

Алешка Тищенко говорит:

- Нет. Не сдадутся пароходчики, ничто их не возьмет. У них денег мешки наворочены. Мы вот чай пустой пьем, а они...

Подумал и говорит:

- А они - лимонад.

А Сережка-Горилла рычит:

- Кабы у них с этого лимонаду пузо не вспучило. Тридцать дней хлопцы держатся, пять тысяч народу на бульваре всю траву задами вытерли.

А Тищенко свое:

- А им что? Коров на твоем бульваре пасти? Напугал чем!

И ковыряет со злости стол ножиком.

Тут влетает парнишка.

Вспотелый, всклокоченный.

Плюнул в пол, хлопнул туда фуражкой, кричит:

- Они здесь чай пьют!..

- Лимонад нам пить, что ли? - говорит Тищенко и волком на него глянул.

А тот кричит бабьим голосом:

- Они чай пьют, а с "Юпитера" дым идет!

Тищенко:

- Нехай он сгорит, "Юпитер", тебе жалко?

- С трубы, - кричит, - с трубы дым пошел!

Тут мы все встали, и Сережка-Горилла говорит:

- Это не дым идет, а провокация.

Парнишка плачет:

- Черный! Там дворники под котлами шевелят. Пошли!

Выскочили мы, пошли к "Юпитеру".