— Ничуть не удивлюсь, если старший брат окажется таким же нищим, как младший, — заметила Дора, надменно вскинув головку.

— Забавно! Обратили вы внимание, что на кузене Джордже был один из кафтанов кузена Гарри — коричневый с золотом, тот самый, который он надевал, когда водил тебя на концерт, Флора?

— Вот как, он водил Флору на концерт? — Мистер Клейпул разъярен.

— Да, я не могла пойти, мне нездоровилось, и наш кузен сопровождал ее, — сообщила Дора.

— Я бы никак не стала возражать против того или иного невинного развлечения, мой дорогой мистер Клейпул, а уж тем паче против музыки мистера Генделя, — заявила маменька. — Музыка очищает душу, возвышает мысли, мы слышим ее в храме божьем, и, как всем известно, ею занимался царь Давид. От ваших опер я бегу, как от заразы, я запрещаю моим детям распевать ваши романсы, потому что они крайне безнравственны, но музыка, музыка, друзья мои! Будем наслаждаться ею, как всем прочим, в разумных размерах. Будем…

— Я слышу музыку обеденного гонга, — вмешался папенька, потирая руки. Пошли, дочки. Скруби, ступайте, приведите мистера Майли. Том, предложите руку миледи.

— Нет, дорогой Томас, я пойду одна, не спеша. Ведите к столу нашу дорогую Флору, — сказала великодушная добродетель.

Дора же, самоотверженно решив сделать обед как можно приятнее для всех, без умолку говорила о Генделе и его музыке.

Глава LI

Conticuere omnes {При всеобщем молчании (лат.).}

Если любезный читатель соблаговолит перейти вместе с нами через улицу и заглянет в дом лорда Ротема, предоставленный им в пользование его другу-генералу, то он найдет обоих молодых людей в тесном семейном кругу, уже знакомом нам по Окхерсту и Танбридж-Уэлзу.