Оставшись с ним наедине, восхищенная матрона не смогла сдержать наплыва чувств. Обвив руками шею муженька, она в одно мгновенье запечатлела на его лице более сотни поцелуев, призвала на его голову благословение божье, обильно оросила слезами его плечо и за этим сентиментальным занятием была застигнута врасплох старой миссис Куиггет, экономкой лорда, которая, спеша куда-то по хозяйству, была, думается мне, немало удивлена, наткнувшись на эту супружескую идиллию.

— Мы немножко повздорили, а теперь вот решили помириться! Пожалуй, не стоит трубить об этом на всех перекрестках, миссис Куиггет, — сказал генерал, направляясь к выходу.

— Кто бы мог подумать! — проговорила похожая на старого какаду миссис Куиггет и издала хрипловатый резкий смешок, что еще больше увеличило ее сходство с этой белой, горбоносой, крайне долгоживущей птицей. — Кто бы мог подумать! — повторила она, продолжая смеяться, и так хлопнула себя по худым бокам, что зазвенели все привязанные к поясу ключи и, как могло показаться, даже ее старые кости.

— О, Куиггет! — всхлипнула миссис Ламберт. — - Какой это человек!

— Вы поссорились, а потом помирились, сударыня? Значит, все в порядке.

— Поссорилась — с ним? Никогда не слыхала, чтобы он так безбожно врал. Мой генерал настоящий ангел, Куиггет. Я готова упасть перед ним на колени и целовать его сапоги. Да, да! Никогда еще на всем белом свете не было такого доброго человека, как мой генерал. И за какие только заслуги достался мне такой хороший муж! И как это судьба послала мне такого прекрасного человека!

— Сдается мне, сударыня, что вы ему под пару, — проскрипел старый какаду. — А что прикажете подать вам сегодня на ужин?

Когда генерал Ламберт с большим опозданием вернулся в этот вечер к ужину и поведал обо всем, что произошло, — и как был освобожден Гарри, и как его воскресший из мертвых брат явился, чтобы прийти к нему на помощь, весть эта, как вы легко можете себе представить, привела в великое волнение все семейство.