— Кто его знает! Может быть, у него какая-нибудь особая порода!

Но, осмотрев еще раз кота, оба усомнились в этом предположении. Джанмурчи, совсем разомлев от внимания двух человеческих существ, кусал Славкины руки.

Теперь оба чемодана нес Тарабукин, а Канаев тащил кота. Эта идиллическая картина в соединении с рассказываемыми страстями потрясала кадровиков. В одном учреждении сидела девушка-машинистка и печатала. Волосы ее сзади были перетянуты красным бантиком. Бантик при печатании трепыхался, и кот, наблюдая за ним, сжимался в Славкиных руках все больше и больше. Вдруг, вылетев, словно тугая пружина, вскочил девушке на спину и бешено забарабал по бантику когтями. Она завизжала, зачем-то полезла в распахнутое окно и там застыла, дрожа и всхлипывая: до земли было неблизко — шесть этажей. Две тетки со страшными воплями сдирали кота с ее спины, а суровый и представительный дядечка-начальник стоял посередине кабинета, точно полководец, и отрывисто выкрикивал команды: «Нина Кузьминична, обеспечивайте левый фланг — уйдет! Люда, нам не нужна паника! Сильней откиньте корпус назад!» Кутерьма стояла такая, что можно было предположить, будто это не мирное домашнее животное вздумало поиграть с цветной бабочкой, а стая лютых бенгальских тигров-людоедов ворвалась в тихое, изъеденное скукой учреждение.

Конечно, ребят с позором изгнали. Когда они шли по двору, то еще видели всхлипывающую в окне Люду, а две женщины и суровый начальник кричали им проклятия.

Этот случай доконал Ваську, и без того с подозрением относящегося к коту. Он сказал, что Джанмурчи надо немедленно продать. И друзья отправились на рынок.

— Тут должно быть специальное место, где продают котов и собак, — сказал Васька.

Это место они, с помощью редких уже посетителей и продавцов всякой всячины, все-таки нашли.